?

Log in

No account? Create an account

Где живет Зевс?

Walking by that 'jenga' shaped building in Tribeca you can't help it but look up and admire the architects' thought 🌁💮🌸🌁💮💐 #instadaily #instamood #sky #skyline #nyclife #onlyinNYC #manhattan #streetphotography #ny #newyork #whatisawinnyc #urban #urbanphotography #streets #goodmood #goodmorning #inspiration #lascalles #spring #trees #springflowers #primavera #ny #nyc #lifeinnyc #nyclife #lifeisgood #scyscraper

Зевс живет на одном из верхних этажей этого здания

Управление коллективом - дело непростое. Для начала надо понять, что к чему, заработать авторитет, а потом уже управлять. Причем к каждому сотруднику нужен индивидуальный подход.


С клиентами - та же история.

На моей новой работе мне порой приходится повышать голос. Бывает, прикрикнешь на них по-английски, не слушаются. Тогда по-испански рявкнешь для порядка… Обернутся, посмотрят на тебя - и опять за свое принимаются. Раз так, то в ход идет тяжелая артиллерия, бутылка с водой и брызгалкой. Как только брызнешь, они сразу успокаиваются, становятся, как шелковые. Я им покажу, кто здесь главный. Ух, собаки!Collapse )
Все началось с Набокова. Владимира Набокова, который свободно говорил и писал как на английском, так и на русском языке.

С его рассказа “Знаки и символы”. Оригинальная публикация в журнале New Yorker от 1948 года, перевод на русский.

В декабре 2016 года, под Рождество, я гуляла по Нью-Йорку, бродила по уличным ярмаркам, заглядывалась на празднично украшенные улицы, впитывала атмосферу любимого города. Я не заметила, как пролетело несколько часов, и ужасно проголодалась. Под кофе и французские тосты - нездоровое, но очень вкусное блюдо из обжаренного в масле и яйце хлеба - в маленькой кафешке, кажется, в Гринвич-Виллидж я села читать рассказ Набокова.

Мне хотелось почувствовать то эстетическое наслаждение, которое я непременно испытываю, прикасаясь к прекрасному, особенно - к литературе, существующей вне времени. О чем говорить, если я с огромным наслаждением читаю просто хорошо написанные статьи и посты в блогах и соцсетях. Меня завораживает умение людей владеть словом, передавать живые, трепещущие чувства, полутона и едва уловимые оттенки эмоций.

Я хотела прочитать что-то о Нью-Йорке. В ряде лучших рассказов о моем любимом городе (уже не помню, по чьей версии) оказался набоковский, его я и прочитала, не торопясь, под кофе, и поехала домой. Поразилась, как же это удивительно, что Набоков прекрасно писал как на русском, так и на английском. Стала вспоминать другие примеры, когда писатели создавали произведения на разных языках.

В электричке я чаще всего тоже что-то читаю, но телефон садился, а электронной книги у меня с собой не было. Я вовремя вспомнила, что у в рюкзаке завалялась вчерашняя “Нью-Йорк Таймс”, которую я подобрала на работе.

Начала листать ее широкоформатные, неудобные страницы. Пробегая глазами статьи о политике, об острых социальных проблемах, о гибнущих коралловых рифах, я обнаружила рубрику Metropolitan Diary. Рубрика состоит из маленьких заметок о Нью-Йорке, которые присылают в редакцию сами ньюйоркцы, читатели газеты. Проект существует с 1976 года и пользуется большой популярностью.

По идее, в “Нью-Йорк Таймс” может опубликоваться любой желающий. Необходимо лишь отправить им заметку длиной не более трехсот слов. Это должна быть правдивая история о Нью-Йорке. Проверить, правда это или нет, возможным не представляется, поэтому достоверность - исключительно на совести авторов. Можно прибегнуть к поэтической форме, стихи тоже публикуют.

Я знала о Metropolitan Diary и раньше. Но в тот вечер под впечатлением от набоковского творчества и его владения английским, под Рождество, когда хочется по-детски верить в то, что чудеса хоть иногда, но случаются - я решилась. Села, написала заметку и… была не была! отправила в “Нью-Йорк Таймс”.

История старая, рассказанная-пересказанная, я совсем недавно ее вспоминала всвязи со сменой работы. Та самая, про туристический автобус и гида, который сказал нам, что надо отъехать назад, чтобы продвинуться вперед.

Для меня этот эпизод много значит, а следовательно, мне совсем несложно было дать тексту эмоции. История правдивая и, как и положено, о Нью-Йорке.

Через два дня после того, как я отправила материал, мне на почту пришло сообщение из редакции “Нью-Йорк Таймс”. Они поблагодарили меня за присланный текст и сказали, что рассматривают его для публикации. Я должна была подтвердить, что ни разу не публиковала этот текст ранее и что история реально имела место быть.

После этого последовали три месяца ожидания. В первые недели я каждую ночь (материалы публикуются в Интернет-версии Metropolitan Diary ежедневно после полуночи) проверяла сайт “Нью-Йорк Таймс”. К февралю начала отчаиваться и стала заходить туда реже, где-то раз в неделю.

Не надо быть наивной дурочкой, думала я. Они из вежливости ответили мне на письмо, а публиковать мои скромные потуги они вовсе не собираются. Скорее всего, это вообще была автоматическая рассылка, чтобы местным графоманам не было так обидно, что их игнорируют. Где Набоков и где я? Эх, жизнь моя жестянка, да ну ее в болото!…

...В прошлый понедельник я сидела с моей близкой подругой в баре “Слепой тигр”. Мы наткнулись на него случайно, гуляя по Сохо. В баре горит настоящий камин и подают тридцать видов разливного пива. Душевное, уютное место, тихое в ночь с понедельника на вторник.

Уже не помню, каким образом, но речь зашла о моей, как я тогда думала, провальной попытке опубликоваться в “Нью-Йорк Таймс”. Я открыла сайт и увидела там мой материал, который был опубликован буквально несколько минут назад!

Я запрыгала от радости и, конечно, заказала еще пива. Не каждый день меня публикует “Нью-Йорк Таймс”! Ночью я долго не могла уснуть, мне было трудно поверить, что это действительно произошло со мной. Моя первая англоязычная публикация - и сразу в таком замечательном издании.


Вот, собственно, прочитать можно здесь.



А еще у меня появились первые критики. Кто-то под ником Imagine из Вестчестера, пригорода Нью-Йорка, написал, что это, мол, deepity. Слово на русский, похоже, не переводится. Означает нечто пустое и бессодержательное, но с претензией на глубину. Это, оказывается, такой термин, который мог бы, по словам моего комментатора, употребить философ Дэниел Деннет. Вполне конструктивная критика, а еще и кругозор расширяет.

Нашлись и те, кто вдохновился моей публикацией. Freddie - Фредди Ландау - написал стихи - на мотив песни Тони Беннета I Left My Heart in San Francisco.

I found real heart in New York City
Here on this bus, it speaks to me
I heard the words the tour guide said
"Go back to move ahead"
He said it once, that will suffice -
Great advice!

I don't think twice, it's New York City
A future here will come to be.
When I'll look back at you, New York City
I'll see my past and destiny.


А как вдохновилась я, не описать.

Получается, я могу уже связать пару слов на языке Вилья́ма, понимаете, нашего Шекспира. Помните, как там в “Берегись автомобиля”?
А не замахнуться ли нам на Вилья́ма, понимаете, нашего Шекспира?
Однако, замахнулась я на английский язык, осмелела.
Мое новое место работы расположено в Трайбеке. В этот уютный уголок Нью-Йорка я езжу теперь каждый день.

TriBeCa - это аббревиатура, которая расшифровывается как Triangle Below Canal Street, “треугольник ниже Канал-стрит”.

Некогда промышленный район, где в конце 19 - начале 20 века работали многочисленные текстильные и прядильные предприятия и оптовые базы, в 60-70-е стал привлекать художников и других творческих личностей. Трайбека повторила судьбу Сохо и Гринвич-Виллидж, точнее, похожие метаморфозы произошли с этими районами практически одновременно. Позднее, на рубеже 20 и 21 веков то же самое случилось с местами близ парка Хай Лайн и с бруклинским Вильямсбургом.

Quiet TriBeCa streetsCollapse )


Я стараюсь доверять интуиции. Шестому чувству, мимолетным ощущениям и знакам. Совершенно иррациональная система навигации, но я привыкла полагаться на нее, веря, что она выведет меня на правильный путь. В отношениях, в дружбе, в принятии важных решений. В поисках работы - тоже.

С переменным успехом я искала работу около полугода. В какой-то момент я почти устроилась управляющим во французский ресторан-пекарню, пройдя три собеседования, но завалила четвертое. Милая и улыбчивая блондинка-француженка в стильном брючном костюме, руководитель нью-йоркского филиала сети, отдала предпочтение кому-то другому. Несколько лет назад я уже пыталась устроиться в отель на ресепшн, но меня туда тоже не приняли, не спасло даже то, что я уже работала в в одном из отелей Hilton ранее. Собеседование в тот раз тоже проводила француженка. Не везет мне с ними, с французами.

Я рассылала резюме на должность управляющего в рестораны, магазины и салоны красоты. Салоны реагировали на мои резюме чаще других, потому что я работала на тот момент в спа-салоне в аэропорту.

Мне довелось посетить странные заведения. Например, салон в Мидтауне, приютившийся на втором этаже старого дома со скрипучими полами и через раз работающим лифтом. Салон специализировался на парикмахерских услугах, включая наращивание волос, а также торговал еврейскими кошерными париками за полторы или две тысячи долларов каждый. Помню владелицу, которая рассказывала мне, как работала на Уолл-стрит, прежде чем открыть свое дело. Собеседование проходило в кафе в соседнем доме. Она забыла сумочку и кошелек в салоне, и я угощала ее кофе.

Еще один салон с претенциозным названием, которое пришлось бы под стать публичному дому в 90-х годах в российской глубинке, отпугнул меня не только тем, что мне жутко неудобно добираться из Лонг-Айленда в дебри южного Бруклина. Отдельно стоящее здание, идеальная чистота, мраморные полы и кованые лестничные перила, - все это как-то чересчур красиво, слишком вычурно, как в башне у Трампа. Обилие среди клиентуры и сотрудников наших соотечественников, а также выходцев из других постсоветских республик меня всегда настораживает. Я сознательно и несознательно стараюсь все эти годы отгородиться от эмигрантской среды, за исключением немногих интересных и близких мне по духу мне людей.

В поисках работы ходишь на собеседования с аккуратной папочкой документов, в деловом образе, пиджаке, с легким макияжем и с улыбкой на лице и из раза в раз разочаровываешься. Или они тобой недовольны, или ты ими. И если с потенциальной работой постоянно что-то не совпадает и настораживает, то каково кому-то искать спутника жизни? Тяжелая штука - жизнь.

Я не знаю, как так получилось, но, в итоге, я устроилась в “детский сад” и “салон красоты”... для собак. Это произошло совершенно случайно. Отправляя резюме, я не рассматривала этот вариант серьезно, решила сходить ради интереса и практики.

Однако я пришла на собеседование, отлично пообщалась с руководителем, очаровалась манхэттенским районом - Трайбекой, которая граничит с Сохо, к которому я давно неравнодушна. Внутренний голос нашептывал, что стоит попробовать, надо рискнуть. Я прислушалась и рискнула. Уволилась из спа-салона в аэропорту и вышла на новую работу. Посмотрим, что из этого получится.

Клиенты, многих из которых - весьма состоятельные люди, отправляют своих собак в группу дневного пребывания, чтобы те не грустили, сидя дома одни. Сотрудники их выгуливают, играют с ними, кормят и развлекают целый день. Вечером хозяева приходят и забирают своих четвероногих друзей по домам. Некоторые оставляют их на несколько дней и даже недель в “гостинице”, уезжая в отпуск. Кроме того, в салоне собаку можно помыть или сделать ей стрижку.

Мне предстоит контролировать и координировать рабочий процесс, наращивать клиентскую базу и продвигать услуги, чему я сейчас, собственно, и обучаюсь.

После работы в корпоративной структуре меня что-то заставило остановиться на этом малом бизнесе, где владелец может просто так принести сотрудникам бесплатный обед из соседнего ресторанчика. Что-то в неуловимое в атмосфере этого места, тот факт, что люди работают здесь годами, ухаживая за животными, сыграло в пользу моего окончательного выбора. Если тебе платят за то, что ты можешь прийти поиграть с собаками, побегать с ними по вольеру, погладить их и обнять, это ли не прекрасно? Снятие стресса без отрыва, что называется, от производства. А единственными французами, с которым придется теперь иметь дело, будут бульдоги.

Я не знаю, получится ли у меня, справлюсь ли я? Позади - лишь одна неделя. Постараюсь - в любом случае.

За мои пять с небольшим лет в Нью-Йорке позади осталась работа в шоколадном магазине, в огромном международном аэропорту, а теперь вот - с собаками и их хозяевами. Забавно поворачивается судьба, подкидывает интересные сюжеты.

Tags:

Работа в аэропорту уже закончилась, а новая пока еще не началась, и когда на меня как снег на голову свалились несколько выходных подряд, я решила, что с этим надо что-то делать. В течение двух лет у меня было такое дурацкое расписание, что даже о двух выходных подряд можно было лишь мечтать. Приходилось довольствоваться субботой и средой. А тут вдруг такая нечаянная радость! Надо непременно куда-то съездить. Недалеко, на денек или два, чтобы сменить обстановку и развеяться. Ощутить этот драйв, это захватывающее чувство, что овладевает мной, когда я отправляюсь в путешествие, даже в самое короткое.

Изначально у меня было две идеи: уехать в Монток, чтобы посмотреть, наконец, на маяк вблизи, погулять по берегу под шум волн, помедитировать и подумать о жизни, или же посетить исторический город недалеко от Нью-Йорка - Филадельфию.

поехали!Collapse )


Прошлое - это один необъятный океан. Вчера - на поверхности, неделя - чуть глубже, год назад - еще глубже. При этом все прошедшие дни, годы и века - одно целое. В каком-то смысле вчера и двадцать лет назад - одинаковы, также текучи и прозрачны. Прошлое.

Время идет, и толща воды в океане прошлого становится все темнее, все непроницаемее. Чем глубже, чем дальше во времени, тем труднее разглядеть контуры предметов, труднее увидеть их истинные очертания. Мы начинаем дорисовывать в создании детали, иногда даже видеть то, чего нет. Устав от суеты, мы ныряем в омут прошлого за воспоминаниями, чтобы найти самые драгоценные и долго, внимательно разглядывать.

Я люблю погрустить о былом. Я скучаю время от времени по разным периодам в жизни. По беззаботному вечному лету на берегу Атлантики в Южной Каролине, по работе в журналистике, по началу 2000-х в России и еще живой тогда - местами - свободе слова. Люблю поскучать по временам без засилья социальных сетей и смартфонов, по осени и зиме 2011-2012, когда я не работала и проводили дни, гуляя по паркам, сидя в кафе и читая взахлеб книги, по самым первым дням жизни в Нью-Йорке, когда все вокруг было в новинку и в диковинку. Я холю и лелею дорогие моменты из прошлого. Скорее всего, даже приукрашиваю их, доставая на свет в очередной раз.

Вчера был мой последний день на старой работе. Я испекла яблочный пирог, который так полюбился моим сотрудникам, когда я делала его на Рождество и День благодарения.



Девчонки принесли горы еды, столько, что мы объелись ею вчера, и мне еще хватило на обед сегодня. Где бы еще я попробовала столько домашних блюд китайской кухни? Лидия, героиня вот этого поста, сделала острый рис с мясом. Другие принесли салаты и dumplings - азиатские пельмени. Кто-то купил стаканчик кофе, как я люблю, непременно со сливками. Кто-то принес шоколад и конфеты. Одна из сотрудниц подарила мне браслет, две другие - сережки. Они заметили, что я ношу много серебра и бижутерию под серебро, и нашли подходящие к моей коллекции вещи.

Эти два года были непростыми. Было много хорошего, но были и трудности. Люди с осторожностью относятся к новичкам, особенно к тем, кто отвечает непосредственно за их заработок, за продажи, за чаевые. Их можно понять: от тебя зависит их доход, конечно, они не готовы довериться человеку с улицы. А я была как раз человеком с улицы, не знающим ничего об этом бизнесе, о салонах, массажах и разновидностях маникюра.

Но постепенно настороженность ушла, сотрудники поняли, что я на их стороне, расслабились. У нас получилась отличная команда. А я впервые в жизни почувствовала, что могу быть лидером, если постараюсь. Это самое главное открытие, которое я сделала благодаря этой работе.

Так тепло меня еще не провожали не в одном рабочем коллективе. Я очень растрогалась. Я не ожидала столько приятных сюрпризов, столько добрых слов и столько грусти в глазах. Они не хотят, чтобы я уходила. Они будут скучать.

Большинство из этих людей я вряд ли увижу больше. Есть пара-тройка человек, с кем мы видимся вне работы, но с остальными общение ограничивалось работой.

“Давайте обязательно встретимся!”, “увидимся еще”, “не пропадай”...

Это просто слова.

Каждый занят, многие трудятся по шесть дней в неделю, воспитывают детей. Найти время для встречи непросто. И несмотря на то, что мы отлично сработались, кроме самой работы, нас очень мало что связывает. Я смотрела на этих людей и понимала, что вижу многих из них в последний раз. Как грустно от этого, но в то же время светло.

Было тихо, клиенты перестали заходить уже около восьми вечера, и я разрешила сотрудниками уйти домой пораньше, ведь ночью должен был начаться сильный снегопад. Если директор спросит, почему закончили раньше, я предложила вешать всех собак на меня, потому что я здесь уже больше не работаю.

В последний раз посчитала деньги в кассе, сложила их в пакет, заклеила и опустила в сейф. Выключила свет, закрыла двери. Села в пустой аэроэкспесс.

Меньше всего мне хотелось есть, но я зашла в забегаловку на вокзале, где работает Тарик из Бангладеша, который по-прежнему “дарит” мне бесплатную выпечку. Вряд ли я еще когда-то остановлюсь в этом кафе. А если и остановлюсь, то, наверное, не заполночь, не в его смену.

В тот день я не читала книгу, как я обычно делаю на пути домой. Просто смотрела в окно. Под стук колес в электричке я думала о том, что все рано или поздно заканчивается.

Все становится прошлым. В огромном океане с каждым прошедшим днем прибывает воды. Эти два года, аэропорт, работа по ночам, сотрудники… все это будет частью прошлого, также, как жизнь в России, в Каролине, как студенческие годы.

Через несколько лет я с трудом буду вспоминать, как звали кого-то из наших сотрудников, особенно, если у них нет Фейсбука. Безуспешно пытаясь вспомнить чье-то имя, я разозлюсь на собственную дырявую память.

Путешествия по воздуху всегда будут напоминать мне об этой работе. Самолеты, залы ожидания, ресторанчики в аэропорту, аэроэкспресс...

Иногда я буду доставать из воды воспоминания и разглядывать их. И этот вечер, с едой и подарками, с ожиданием снежной бури, которую в Нью-Йорке нужно непременно бояться и обсуждать со всеми, со светлой грустью, будет одним из моих любимых эпизодов.


Эту старую историю я рассказывала много раз, в разной обстановке и разным людям. Я писала об этом случае здесь, но откопать свой старый пост я так и не смогла. В какой-то момент история настолько затерлась и истрепалась, что я почти перестала замечать ее символизм и глубину, все то, что настолько поразило меня тогда, в сентябре 2009 года.

Перед самым возвращением из Америки в Россию, дня за два или три, я приехала смотреть Нью-Йорк, притащив с собой большой рюкзак и лишние килограммы, которые я набрала в свое первое лето в Мертл-Бич, Южная Каролина. Фотографии со мной получались раз за разом “толстые” и не нравились мне совершенно. Я пришла к выводу, что достопримечательности будут смотреться лучше без пышечки на их фоне.

Как завзятый турист, не знающий ничего о новом для него городе, я купила билет на двухэтажный автобус, курсирующий по Манхэттену. Забралась на второй этаж и принялась наслаждаться видами, вглядываться в лица в толпе на Таймс-Сквер и близ универмага Macy’s на 34-й улице. Забавно, что мне понравились тогда эти места, их многолюдность и яркость рекламных экранов, а теперь же я изо всех сил стараюсь держаться подальше от орд туристов на Таймс-Сквер. Но больше всего я в тот день я глазела на верхушки небоскребов. У меня занемела шея, потому что я постоянно смотрела вверх.

Было жарко и солнечно, около полудня. Наш гид, пожилой американский еврей, рассказывал о достопримечательностях, отвешивал веселые шутки и не давал нам скучать ни минуты.

Где-то в Мидтауне, недалеко от Эмпайр-стейт-билдинг, движение застопорилось. Автобус оказался в пробке, вместе с желтыми такси и другими авто. Водитель сдал назад и автобус сдвинулся на полметра в противоположном движению направлению.

- Иногда, чтобы продвинуться вперед, нужно сначала отъехать назад, - сказал гид, глядя на меня. Я сидела недалеко от него, на втором ряду автобусных кресел.

Несмотря на то, что я старалась наслаждаться путешествием, все мои мысли были о том, что я не хочу возвращаться в Россию. Я боялась, что уже не смогу больше приехать в Америку работать, ведь я уже выпустилась из университета к тому времени, а получить визу, будучи студентом, - самый легкий способ. О том, чтобы остаться нелегалом, речи не шло. Я не из тех, что нарушает законы.

Эта фраза гида застряла у меня в голове. Sometimes to go forward you need to go back. Я прокручивала ее снова и снова, как старую пластинку, пока не поверила, не доверилась надежде. Я вернусь, обязательно! Иногда нужно отойти назад, прежде чем сделать шаг вперед.
Мечта сбылась. Я вернулась. Спустя три года я поселилась на окраине Нью-Йорка, удивительного города, который очаровал меня с первого взгляда и не перестает очаровывать до сих пор.

Мне порой кажется, что Нью-Йорк говорит со мной. В случайных фразах прохожих, в коротких разговорах с незнакомцами, в рекламных слоганах я временами нахожу адресованные мне послания. Нет, я не совсем съехала с катушек, я знаю, что если что-то таким образом и говорит со мной, то только мое собственное подсознание. Мне просто приятно представлять, что это Нью-Йорк. Так интереснее жить.


Иногда нужно отойти назад, чтобы продвинуться вперед.

На днях я снова вспомнила эту фразу, но совсем в другом контексте.

Я решила довольно резко изменить мою жизнь и уволиться с нынешней работы. Решила я уже довольно давно, около года назад, но случай подвернулся только сейчас. Я нашла новую работу, которая мне понравилась.

Никаких бумаг о неразглашении информации о работе я на этот раз не подписывала, поэтому не исключаю, что скоро напишу о своей новой работе подробнее.

Я буду работать в одном из шикарных районов Нью-Йорка - Трайбеке (Tribeca). В соседнем доме, если верить сотрудникам, живет Роберт Де Ниро.

Почему же я вспомнила о движении назад? Потому что я буду получать на порядок меньше денег. За больший объем работы. Что же я приобрету взамен? Больше обязанностей, больше участия в развитии бизнеса (продвижение в соцсетях, маркетинг, наращивание клиентской базы и пр.) и должность, которая наконец-то звучит более-менее солидно, во всяком случае будет лучше выглядеть в резюме. И, конечно, новый опыт в совершенно новой для меня сфере.

Было непросто принять это решение, мне были дороги многие люди на работе. Но дорога вперед не всегда бывает прямой, иногда она огибает холмы и горы и, кажется, возвращается назад. Но это только кажется. Главное, чтобы компас был настроен на правильное направление.
На дворе стоял 2011 год.

Я поехала делать репортаж о международных гонках на собачьих упряжках, что проходили в удаленном уголке Костромской области. Было холодно, минус тридцать. Ледяное февральское солнце слепило глаза, снег искрился и переливался, а я жалела, что не взяла солнечные очки и слишком легко оделась. Впрочем, даже если бы я задалась такой целью, одеться теплее вряд ли бы получилось за неимением подходящих вещей.

Хаски и маламуты вертелись на месте и выли в нетерпении, им хотелось бежать куда глаза глядят, следуя древним инстинктам и веселому собачьему задору, пока официальные лица, представители губернатора и департамента туризма, рассказывали о значении спорта, приоритетах в развитии сотрудничества между странами и важности культурного обмена.

На гонках состязались команды из России, США, Канады, Австралии и Шотландии, а я писала об этом репортаж под названием “Наше собачье дело” в одно из местных изданий. Понятия не имею, куда из того поста пропали фотографии.

Я переминалась с ноги на ногу в своих сереньких замшевых сапожках, мех которых не спасал от обжигающего холода. Пальцы на ногах смерзлись в одну большую онемевшую массу. Если бы не иностранцы, с которыми я разговорилась на церемонии открытия гонок, я не знаю, чтобы со мной стало. Я пожаловалась на замерзшие ноги, и они тут же пригласили меня в свой гостевой дом, отогрели и накормили. Помню, как чудесно было в тот морозный день сидеть в теплом деревянном доме, пить чай с печеньем, гладить и прижимать к себе меховых щенков хаски. В доме растили “молодняк”, которым еще рано участвовать в гонках.

Кроме американцев, британцев и австралийцев, в гонках и организации соревнований принимали участие несколько эмигрантов. Они представляли Канаду и Австралию.

Помню речь женщины, которая уехала из одной из кавказских республик в маленький канадский городок во время чеченской войны. Она впервые вернулась в Россию в тот год. По-русски женщина говорила с каким-то странным акцентом, нет, не кавказским, и путала падежи. По-английски она говорила с сильным русским акцентом и не очень уверенно. Из раза в раз, когда я вижу нечто подобное, мне становиться грустно, и я нервничаю. Хочется сказать “чур меня, чур” и постучать по дереву, лишь бы меня не ждала такая же участь.

Мужчина, чьего имени я уже не вспомню, уехавший более трех десятков лет назад в Австралию, рассказывал о том, что эмиграция выглядит замечательно только со стороны. Он вещал с присущим некоторым людям апломбом, с уверенностью в собственной правоте, в его глазах подтвержденной неопровержимыми доказательствами - его личным опытом.

Речь предназначалась, конечно, россиянам, в том числе и мне. Этот человек был убежден, что в эмиграции после трех лет наступает депрессия, потому что “тараканы, от которых вы пытались убежать, вас догонят”.

возможно ли потерять детей в эмиграции?Collapse )


Два года назад я оставила журналистику, чтобы занятся странным делом - стать координатором в спа-салоне, который находится в международном нью-йоркском аэропорту.

На этом неизведанном поприще я надеялась поправить свое материальное положение и попытаться забраться по карьерной лестнице. Если первая задумка скорее удалась, то вторая так и осталась в разделе неосуществленных планов. Зато я многое поняла и жизненные уроки, которые я получила, стоят дорогого.

В первые месяцы я привыкала к новой атмосфере, к расписанию и к тому, что мне приходится руководить людьми. Последнее было самым трудным. Не считая пары студентов на практике в одном из изданий, где я когда-то работала, я никогда не сталкивалась с необходимостью организовывать рабочий процесс, который подразумевал еще чей-то, помимо моего, труд.

Ситуация осложнялась тем, что моя должностная инструкция своей размытостью напоминает законы на нашей исторической родине. То есть ты вроде бы как супервайзер, но прав у тебя мало, а обязанностей - вагон и маленькая тележка. Отвечаешь за массу вещей, начиная от денег в кассе, качества обслуживания и удовлетворенности клиентов до соблюдения протоколов и санитарного состояния салона. При этом дисциплинировать - скажем, наказывать, - сотрудников ты никак не можешь - это дело директора, ты должен их мотивировать. Как? Разбирайся сам. Недовольных клиентов надо успокаивать и попытаться путем переговоров улаживать какие бы то ни было конфликты.

В какой-то момент я возненавидела свою работу. Наблюдая из раза в раз, как на нее принимают молодых девчонок и ребят без опыта и без высшего образования, которые заполняют документы с грамматическими ошибками, я копила в себе раздражение и обиду. Я не привыкла винить других, не привыкла винить обстоятельства, я винила только себя.

Высшее образование, магистратура, свободное владение тремя языками… Масса публикаций в ряде бумажных и электронных изданий в России и здесь, в США...

А я целый день стою на ногах, не имея возможности (и права, кстати) присесть, лучезарно улыбаюсь и уговариваю людей сделать массаж или маникюр перед вылетом, а потом в конце дня тупо пересчитываю деньги в кассе. Неудачница, лузер, вот кто я. На этой работе медленно, но верно атрофируются клетки моего мозга, ослабевают нейронные связи. Делаю я все это исключительно ради денег, потому что лучше так, со своевременной надежной зарплатой, со страховкой и с пенсией, чем перебиваться за копейки фрилансером, пишущим на русском языке.

Такие мысли крутились у меня в голове довольно долгое время, и я совру, если скажу, что они меня больше уже не посещают. Но, к счастью, это происходит уже довольно редко.

Постепенно, как-то интуитивно и несознательно, во всяком случае, не за один день и не одним отдельно взятым усилием воли, я перестроила свой подход к работе.

В какой-то момент я сменила фокус. Переместила его с себя на наших сотрудников, на тех, чей рабочий процесс я должна организовывать.

Я стала делать все возможное, чтобы они заработали как можно больше, чтобы им досталось как можно больше чаевых. Не для того, чтобы выполнить план продаж и получить похвалу от начальства, а лишь потому что я - могу. Могу постараться и сделать жизнь этих людей лучше.

От моего умения общаться с клиентами, продавать и управлять временем зависит - в буквальном смысле, напрямую - сколько денег они принесут домой. Получается, что от меня, в итоге, зависит, что они купят детям на Рождество, какой приготовят ужин и как проведут отпуск.

Многие из них, подавляющее большинство, такие же иммигранты, как я. Китай, Корея, Япония, Мьянма, Аргентина, Индия, Гаяна, Шри-Ланка, Мексика, Доминиканская Республика, Сальвадор, Ямайка, республики бывшего СССР… Это я навскидку, думаю, забыла какие-то страны, у нас десятки сотрудников. Американцы тоже есть, где-то пятая часть от общего числа работников.

Если не хватает рабочих рук, я без раздумий помогаю с уборкой помещений и не чураюсь физического труда, хотя можно свалить все это на сотрудников, а самой долго и со вкусом перекладывать бумаги в конце дня.

Я решила: я провожу на работе большую часть своей жизни и сделаю так, чтобы я сама не могла назвать себя лентяям и раздолбаем, даже если подобные определения можно применить к ряду других координаторов.

Кроме того, я решила узнать этих людей лучше. По возможности я разговаривала наедине с каждым и узнавала, чем они живут. Какая у них семья, чем они занимаются в свободное время, что любят. Мне всегда были интересны люди, особенно - представители других культур, национальностей. В тихие моменты я просто говорю с ними о том, что им интересно, рассказываю истории из своей жизни.

Я не ждала благодарности или отдачи от сотрудников. Эта смена фокуса была больше самолечением, терапией, чтобы не сойти с ума от самобичевания и ощущения, что я неудачница.

Однако со временем мое отношение к работе принесло неожиданные плоды. Сотрудники заметили, что в мои смены у них самые высокие чаевые, что работа идет слаженно, клиенты довольны.

Один за другим они стали подходить ко мне и благодарить за мою работу. Рассказывать, что со мной легко работать, что им спокойно и комфортно, что они не переживают, что что-то пойдет не так. Что они чувствуют, что я “на их стороне” и всегда приду на помощь.

Они узнали, какой я люблю кофе, и стали покупать мне стаканчик время от времен. Начали приносить фрукты, печенье, какие-то экзотические восточные сладости. Если они видят, что в этот день я не успела или не смогла выйти на перерыв и перекусить, то всегда предложат какую-нибудь еду. Я шучу с друзьями, что мне не надо беспокоиться о еде, потому что на работе меня всегда накормят. На мой день Рождения они купили мне подарки, принесли подарки и на Рождество. Таких мелочей масса, но ведь из мелочей состоит жизнь.

На последний День Благодарения я испекла яблочный пирог, который произвел на работе такой фурор (я не ожидала! Это был старый рецепт, который всегда практикует моя мама), что сотрудники очень просили меня испечь пирог снова на Рождество. Многие, глядя на меня, также принесли сладости, и у нас получился неожиданный пир горой.

Я никогда не думала, что я могу быть лидером. Лидер в моем понимании был таким харизматичным экстравертом, способным вести за собой людей куда-нибудь на амбразуры. Это явно не я, спокойный и довольно скромный человек, для которого даже необходимость говорить громко - стресс.

Но сейчас я думаю иначе. Я понимаю, что лидером можно быть, будучи интровертом. Терпение, умение слушать людей, стараться понимать каждого, находить к каждому индивидуальный подход, спокойно реагировать на конфликтные и стрессовые ситуации, не раздражаться по мелочам и в любой спорной ситуации вставать на место сотрудников, чтобы взглянуть на нее с иного ракурса, - эти навыки могут быть куда ценнее, чем кажется.

Я все также не люблю свою работу. Каждый раз, когда я вижу безалаберность и безответственность моих коллег-координаторов, меня по-прежнему передергивает. Меня до сих пор корежит от мысли, что я занимаюсь ерундой и от этой ерунды атрофируются мои мозги.
Попытки продвинуться по служебной лестнице с треском провалилась.

Я по-прежнему также пытаюсь найти другую работу, пока что безуспешно. Отчасти из-за требований к зарплате и отпуску, отчасти из-за лени. В поиски работы надо вкладывать массу времени, сам поиск это как еще одна работа.

Но, с другой стороны, мне будет жаль уходить. Именно из-за них, из-за сотрудников, из-за климата, который сформировался в нашем коллективе. Жаль, потому что я понимаю, что мало кто из координаторов будет также о них думать и ставить их на первое место.

Но жизнь продолжается и все время засиживаться на одном месте нельзя, это я тоже понимаю.

Latest Month

July 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com