?

Log in

No account? Create an account

April 2nd, 2012

На беду ли, на счастье, но природа наградила меня незаурядным воображением. Устроено оно интересно: само по себе работает не шатко не валко... Мне трудно придумать что-то из ничего, грубо говоря, взять с потолка.
Зато при правильном катализаторе - пашет на всю катушку... Стоит только дать воображению толчок.
Перевожу воспоминания Джона Смита. Перед глазами как будто просыпаются все маленькие деревушки, холмы, живые и каменные изгороди, пасущиеся овцы. Лично мне трудно представить что-то более вдохновляющее на творсчество, чем тихая английская провинция...
Прошло почти восемь лет с тех пор, как я побывала в той стране. А сейчас - вспомнила детали, как будто все вчера было.
Хочу в Англию! Ну просто очень хочу в Англию :)
А ведь получится если только через год - в лучшем случае :(

... В который раз ловлю себя на мысли, как много теряется при переводе. Легко передать основной смысл. Труднее попытаться передать стиль письма. Но, помимо очевидного смысла у любого художественного (даже совершенно не замысловатого, не обязательно нашпигованного эпитетами и метафорами) текста есть такие глубины смысла, которые просто нельзя передать другим языком.
А что уж говорить об истинных произведениях искусства? Как-то раз я читала сонеты Шекспира в оригинале. Каким бы талантливым переводчиком ни был Маршак, насколько бы точно он ни старался перевести сонеты... это просто невозможная задача.
Генри Джон Смит - пенсионер, профессор истории Даремского университета, Великобритания.
В 2000-х он неоднократно приезжал в Кострому в составе группы англичан, посещавших город по обмену.
Так я познакомилась с Джоном. Он очень простой в общении, приятный человек, обладатель незаурядного чувства юмора. Я неоднократно делала интервью с ним и его коллегами-гостями из Великобритании для газет Костромы.
Все эти качества - легкость, ненавящивость, юмор - присущи и его текстам. У него получилось рассказать о второй мировой войне, тяжелой тенью нависшей над Британией, с непосредственностью ребенка, которым он ее застал.

У Джона большая семья: пятеро детей и больше десятка внуков. Сейчас он тяжело болен и в последние годы не покидает Дарема.

Предлагаю вашему вниманию его воспоминания в моем переводе.

Часть 1. Начало войны. Деревушка Мэйплдарвелл. Мои первые приемные родители.

Я родился в 1932 году, в Лондоне, в городском родительном доме, который, я полагаю, исчез с лица земли во время немецкого «Блитза». Моему отцу было тогда 35 лет, он работал звукоинженером. Сначала – в Американской Радиокорпорации, а затем – в Британской Гоумонт. В 1939 году мы жили в местечке Литтл Таррок близ Грейса [город Грейс расположен приблизительно в 32 километрах от Лондона - прим. переводчика ] в графстве Эссекс. Оттуда – мое первое смутное воспоминание о международном кризисе. Я помню продавца, угрюмо букнувшего кому-то у дверей своего магазина: «Вот и Гитлер снова заговорил».

Read more...Collapse )