Julia Lansford (rus_esmeralda) wrote,
Julia Lansford
rus_esmeralda

Category:

Почему наши женщины так одеваются?

Очень понравился материал, вышедший некоторое время назад в "Вечернем Нью-Йорке". Давно хотела поделиться.
Речь в нем, конечно, не о моем поколении, а о дамах постарше... но все равно берет за живое.
Кроме того, читая "1984" Оурэлла, нашла замечательный к нему эпиграф.

Уинстон обернулся и не узнал ее. Он ожидал увидеть ее голой. Но она
была не голая. Превращение ее оказалось
куда замечательнее. Она накрасилась.
Должно быть, она украдкой забежала в какую-нибудь из пролетарских
лавочек и купила полный набор косметики. Губы -- ярко-красные от помады,
щеки нарумянены, нос напудрен; и даже глаза подвела: они стали ярче.
Сделала она это не очень умело, но и запросы Уинстона были весьма скромны.
Он никогда не видел и не представлял себе партийную женщину с косметикой на
лице. <.....>
-- Духи! -- сказал ой.
-- Да, милый, духи. И знаешь, что я теперь сделаю? Где-нибудь достану
настоящее платье и надену вместо этих гнусных брюк. Надену шелковые чулки и
туфли на высоком каблуке. В этой комнате я буду женщина, а не товарищ!

Джоржд Оурэлл "1984"


Виктория Мублинт - "Вечерний Нью-Йорк", весна 2012.

РОДОВАЯ ТРАВМА
А вот все, что я сейчас напишу, адресовано исключительно женщинам. Это такой наш маленький дамский междусобойчик. Хотя...
Только ленивый не пинал еще русских (имеется в виду язык общения, а не национальность) женщин в эмиграции за их манеру одеваться. За то, что их видно издали и ошибиться в их этническом происхождении невозможно. За пристрастие к стразам и блесткам на самых выпуклых, я бы даже сказала - выпирающих, местах. За попытку обтянуть - всё: до треска ткани, до обрисованности резинки трусиков и крючков бюстгалтера, до западания, залипания, до пароксизма счастья от того, что сзади, на блузке есть не видимая миру бирочка с надписью "12", и это и есть настоящий размер дамы, а все, кто думает, что ее истинный размер - 18-й, а в 12-й она просто сумела как-то влиться до краев, - пусть застрелятся. Вот, пожалуйста, - бирочка. Написано - "12". Выкусите!..
За манеру одеваться для похода в супермаркет, как будто в оперу. За пристрастие к преувеличенным - карманам, манжетам, хвостам и прочей дребедени.
Да что там!.. Я сама не раз проходилась по внешнему облику русских дам, всякий раз радуясь собственному остроумию.
А ведь дело здесь не в отсталости, не в провинциальности и не во врожденном отсутствии вкуса. Дело в колоссальной родовой травме, то есть травме, нанесенной тогда, когда в девочке рождалась и поднимала голову женщина. Дело в оскорбленной женственности, в лишении тех прав, которые положены самим фактом рождения существу женского пола. Дело в ежедневно убивавших женщину - венгерских модельных туфлях, штопаных колготках и духах "Ландыш серебристый".

В моем же случае речь идет еще и о генетической травме...

***
Если бы в середине 20-го века в Советском Союзе знали бы слово "феминизм", нашу семью смело можно было бы назвать феминистской.
Здесь почему-то считалось, что элегантность в одежде, искусный макияж, умело подобранные аксессуары и прочие женские ухищрения предназначены для тотальных идиоток, которые более ни на что не способны. Настоящая женщина должна заботиться только об одной части своего организма, а именно - об интеллекте.
Иными словами, для обольщения мужчин женщина должна была быть очень опрятной и очень умной. Все. Не могут же существовать на свете мужчины, которым, кроме женского ума, эрудиции, чувства юмора, интеллекта и артистизма, требуется что-то еще...
Ну, а уж если Бог не дал ума, а хороший университет - образования, то бедняжкам только и остается, что быть красивыми.

***
Все свое детство я видела на своей юной маме только один черный костюмчик-джерси, костюмчик-троечку - и в пир, и в мир... К нему надевались черные туфельки-шпильки. Всё.
Она ни разу даже не подкрасила глаза, а ее прелестные точеные ручки не знали ни колец, ни маникюра. Вообще за всю мамину недолгую жизнь в ее гардероб каким-то образом проникло лишь одно украшение, которое мама почему-то очень любила, - медальон из слоновой кости.
На трюмо аккуратнейшим образом были выложены коробочки духов, которые ей, периодически бунтуя, покупал папа. Ни одна из коробочек не была распечатана.
Впоследствии, став уже не только взрослой, но даже и не очень молодой, я задумалась: откуда шло это полное отсутствие интереса к такой очень женской стороне жизни?..
И, кажется, догадалась. Впрочем, не знаю...
Даже в начале пятидесятых, когда мама еще училась в школе, она была одета ощутимо хуже остальных девочек, своих соучениц по женской школе (это был как раз внезапный период раздельного обучения). Вообще-то все тогда не блистали, но все же после войны прошло лет семь-восемь, и уже возникли какие-то там блузки на подплечиках, какие-то юбки "солнце-клеш", ну, в общем, что-то эдакое...
А мама была дочерью врага народа. И бабушка металась, пытаясь прокормить ее и младшего сына. А какое-то время все вообще были в бегах, потому что стало известно - после ареста деда собираются прийти за бабушкой. В общем, понятно...
Что же делает в таких случаях девочка, одетая хуже всех в классе и при этом - самолюбивая, нервная и гордая?.. Не в силах сравниться с ровесницами в женской привлекательности, она начинает играть на своем поле, там, где ей нет равных, компенсируя отсутствие юбки "солнце-клеш" - умом, снайперским юмором, знаниями.
И постепенно приходит к выводу - раз и на всю жизнь! - о том, что мужчины ценят исключительно интеллект, что губная помада - свидетельство дебилизма и что зелен виноград.
В общем, все это называется - "ну, и пожалуйста. Не очень-то и хотелось".

***
А в конце шестидесятых моя бабушка поехала туристкой в Израиль. Это была мистическая история. Не имевшая права мечтать даже о Болгарии, моя бабушка - не член партии, жена бывшего врага народа и где-то даже еврейка - поехала в Израиль.
Все началось с попыток бабушки через Международный Красный Крест найти свою старшую сестру, пропавшую во время войны. Сестра нашлась в Израиле. Международный Красный Крест походайствовал, и вот...
(Ой, это отдельная история: паломничество в дом тысяч людей, которые даже не просили никого отыскать или что-то передать, а просто хотели посмотреть - как выглядит человек, который Едет! Туристом! В Израиль!).
Бабушка вернулась через полтора месяца, навезя невиданных подарков мужу и сыну, невестке, зятю, сестре, племяннице, внучкам... Но львиная доля всего привезенного предназначалась - маме.
Это были удивительные, сногсшибательные платья, платья, которых не только никогда не видели советские женщины, но и представить себе которых не могли.
Потрясающие эти платья были развешены в шкафу, присыпаны нафталином и заботливо накрыты сверху старыми халатиками.
Думаю, что этот вагон роскошных нарядов был запоздалой попыткой бабушке компенсировать маме все недоданное ей в период ее девичества.
Но не случилось маме их носить. Она к тому времени тяжело заболела, и в последний год своей жизни, исхудавшая и обессиленная, все перевешивала в шкафу слишком поздно нашедшие ее великолепные туалеты.
Видно, в тот момент, когда она умирала, - в ней запоздало рождалась женщина, женщина, которой суждено было просуществовать очень недолго...

***
Повторяю: я все это осмыслила лишь многие годы спустя. А тогда, девочкой, я твердо усвоила мамину убежденность в том, что все эти женские штучки-дрючки - последнее прибежище идиоток.
Я бравировала своим якобы безразличием к внешнему виду, обижалась, если мне на день рождения дарили не книгу или бадминтон, а платьице или туфельки и, не скрывая презрения, косилась на новую сумочку у подруги.
А по ночам... По ночам, перед тем, как уснуть, я мечтала: о великолепных платьях, об изящных туфельках на высоком каблуке, о роскошных широкополых шляпах. Перед глазами носились рюши, ленты, серьги, и мерещился запах удивительных, кружащих голову духов. Мир, удивительный женский мир, властно звал меня к себе.
Самое ужасное было в том, что в эти минуты я четко осознавала свою порочность и где-то даже неполноценность. Я думаю о юбках и колечках, значит, я тоже - идиотка?!.. Какой ужас...
Сама попытка заговорить о новом платье или хотя бы просто обрадоваться обновке казалась мне предательством фамильной чести.
И я брыкалась, сопротивляясь попыткам моего овдовевшего папы превратить меня хоть немного в девочку.
Господи, какой несчастной, какой обокраденной оказалась из-за всего этого моя юность...

***
Став взрослой и живя сначала - в Израиле, потом - в Америке, я даже не отвечала на вопросы близких:
- Ну, зачем тебе столько пар обуви? И все эти экзотические шляпки - зачем?..
Зачем, зачем... Не "зачем", а "за кого". За ту изгнанную из женского мира девочку. За ее обокраденную маму.
За родовую травму, полученную когда-то всеми нами.

Tags: антипатриотизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 17 comments