Julia Lansford (rus_esmeralda) wrote,
Julia Lansford
rus_esmeralda

Categories:

Потерять детей в эмиграции

На дворе стоял 2011 год.

Я поехала делать репортаж о международных гонках на собачьих упряжках, что проходили в удаленном уголке Костромской области. Было холодно, минус тридцать. Ледяное февральское солнце слепило глаза, снег искрился и переливался, а я жалела, что не взяла солнечные очки и слишком легко оделась. Впрочем, даже если бы я задалась такой целью, одеться теплее вряд ли бы получилось за неимением подходящих вещей.

Хаски и маламуты вертелись на месте и выли в нетерпении, им хотелось бежать куда глаза глядят, следуя древним инстинктам и веселому собачьему задору, пока официальные лица, представители губернатора и департамента туризма, рассказывали о значении спорта, приоритетах в развитии сотрудничества между странами и важности культурного обмена.

На гонках состязались команды из России, США, Канады, Австралии и Шотландии, а я писала об этом репортаж под названием “Наше собачье дело” в одно из местных изданий. Понятия не имею, куда из того поста пропали фотографии.

Я переминалась с ноги на ногу в своих сереньких замшевых сапожках, мех которых не спасал от обжигающего холода. Пальцы на ногах смерзлись в одну большую онемевшую массу. Если бы не иностранцы, с которыми я разговорилась на церемонии открытия гонок, я не знаю, чтобы со мной стало. Я пожаловалась на замерзшие ноги, и они тут же пригласили меня в свой гостевой дом, отогрели и накормили. Помню, как чудесно было в тот морозный день сидеть в теплом деревянном доме, пить чай с печеньем, гладить и прижимать к себе меховых щенков хаски. В доме растили “молодняк”, которым еще рано участвовать в гонках.

Кроме американцев, британцев и австралийцев, в гонках и организации соревнований принимали участие несколько эмигрантов. Они представляли Канаду и Австралию.

Помню речь женщины, которая уехала из одной из кавказских республик в маленький канадский городок во время чеченской войны. Она впервые вернулась в Россию в тот год. По-русски женщина говорила с каким-то странным акцентом, нет, не кавказским, и путала падежи. По-английски она говорила с сильным русским акцентом и не очень уверенно. Из раза в раз, когда я вижу нечто подобное, мне становиться грустно, и я нервничаю. Хочется сказать “чур меня, чур” и постучать по дереву, лишь бы меня не ждала такая же участь.

Мужчина, чьего имени я уже не вспомню, уехавший более трех десятков лет назад в Австралию, рассказывал о том, что эмиграция выглядит замечательно только со стороны. Он вещал с присущим некоторым людям апломбом, с уверенностью в собственной правоте, в его глазах подтвержденной неопровержимыми доказательствами - его личным опытом.

Речь предназначалась, конечно, россиянам, в том числе и мне. Этот человек был убежден, что в эмиграции после трех лет наступает депрессия, потому что “тараканы, от которых вы пытались убежать, вас догонят”.


Друзей и родственных душ за границей вы не найдете, а тех, что живут в России, - потеряете. Я даже об этом написала пост.

Позади более пяти лет жизни в США, и я не хочу с грохотом рушить “мифы” о невозможной дружбе между русскоговорящими и, скажем, американцами, депрессии и тараканах. В конце концов, в его вселенной это реальность, и неважно, что в моей дела обстоят иначе.

Недавно я вспомнила один момент из его пламенной речи. Он сказал: “А самое главное, самое обидное, что вы потеряете своих детей. Они больше не будут вашими. Они будут говорить на другом языке, у них будет другой менталитет. Дети, выросшие за границей, - это чужие вам люди”.

Не правда ли, довольно категоричное утверждение? Я считаю, что да. Но доля правды в нем тоже может присутствовать.

Разговор с одной из наших сотрудниц пару дней назад заставил меня вспомнить собачьи гонки, тридцатиградусный мороз, деревянный дом и вот эти беседы об обратной стороне эмиграции за чашкой чая.

Лидия - симпатичная, молодо, как и многие азиаты, выглядящая китаянка. Если ты сам не из Азии, то очень трудно догадаться, что этой милой девушке уже давно за сорок. Как и многие наши сотрудники-китайцы, она выбрала себе западное имя, когда переехала в США.

Лидия никогда не сидит без дела, она не из тех, кому нужно напоминать об уборке и прочих обязанностях. Добросовестный и ответственный сотрудник.

В тихие моменты на работе я часто разговариваю с коллегами. О семьях, о мечтах и планах, о том, как они приехали в США (большинство из нашего персонала - иммигранты) и скучают ли они по своим странам.

- Лидия, как дела дома? Как дочка?

- Дочка хорошо. Учится в колледже в Баффало, хочет быть ветеринаром. Я не знаю, хорошая ли это идея, но раз нравится, пусть учится.

- А сын как?

- Сын тоже неплохо. В этом году закончит среднюю школу и начнет учиться в старших классах. Я хочу, чтобы он попал в хорошую школу, в Манхэттене. В нашей части Бруклина школы не самые лучшие…

- Он хорошо учится?

- В том-то и дело, что не очень хорошо. Средне. Ему заниматься надо, а он все время проводит со своими друзьями, пропадает целыми вечерами.

- А друзья кто, тоже китайцы?

- Нет. Американцы, латиноамериканцы… В его школе мало ребят из Китая. У него даже акцент теперь, говорят, есть, но не китайский, а бруклинский…

Лидия вздыхает, опирается на швабру, и поднимает взгляд. Я не понимаю, это слезы у нее на глазах или это просто отсвет лампы.

- Знаешь, Джулия, иногда я его не понимаю совсем. Он не говорит по-китайски совершенно, только на английском. А мой английский, ну, ты знаешь, так себе. Для разговора с клиентами мне хватает. Но иногда мне хочется поговорить с сыном о чем-то важном, донести что-то до него, объяснить, поделиться… А я не могу, не хватает слов. Никогда бы не подумала, что до этого дойдет!.. Не поговорить нормально со своим сыном...


Лидия приехала в Америку в начале двухтысячных с мужем и дочерью. Сын родился уже здесь, в Нью-Йорке. Когда мальчику был год, муж ушел из семьи и отказался помогать материально, и ей пришлось много работать, чтобы содержать двоих детей. Пока она пропадала днями, трудилась в парикмахерских, дыша вредными парами красок для волос, и в маникюрных салонах, вдыхая токсичные ингредиенты для искусственных ногтей, дети росли без нее.

Если составлять список того, в чем-то не разбираюсь совершенно, то вопрос воспитания детей будет там в первых рядах. Я не хочу подводить итог, искать мораль и решать, кто прав, а кто - нет.

Каждая человеческая жизнь - это уникальный сценарий. Уникальная последовательность событий, реакций на них и восприятий. Каждая жизнь - это свои трудности, своя боль и своя, подчас, маленькая - или не очень - трагедия.


Tags: америка, люди, менталитет, мироощущение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 15 comments